Интервью Акиры Куросавы 1972 года

admin, 25.12.2013 | Ваш отзыв

Предлагаем вашему вниманию статью, написанную на основе интервью, которое взял у режиссёра в 1972 году советский журналист Семён Черток.

Обитатели трущоб называют место, где они живут, городом. Город состоит из хибарок, построенных из железа и жести, лачуг из картонной тары. Но и здесь люди стремятся обрести счастье и радость. Один из обитателей, безумный юноша Року-сан, каждое утро надевает куртку и фуражку вагоновожатого трамвая и выходит на пустырь, где стоит воображаемый трамвай. «До-дес-ка-ден, до-дес-ка-ден» («Трамвай идет, трамвай идет»),— раздается его голос. По-японски фильм Акира Куросавы так и называется — «До-дес-ка-ден». У нас перевели — «Под стук трамвайных колес». Это первый цветной фильм Куросавы. Первая картина, сделанная им после пятилетнего молчания.

— В основу фильма,— говорит режиссер,— положен роман Сюгоро Ямамото «Город без времени», писателя, роман которого «Красная борода» я экранизировал в 1965 году. Ямамото считал, что «Город без времени» трудно переложить на язык кино, а увидев картину, сказал, что она лучше повести. Ямамото удалось войти в самую гущу жизни простых людей, в их тягости, горе, радости. И съемки велись недалеко от Токио на городской свалке. Там живут люди именно так, как это показано в фильме,— в хибарках, сколоченных из чего бог послал. А в каждой хибарке — страшная нищета. В этой картине я продолжал размышлять о том, что волнует меня всегда: почему люди не могут жить дружнее и радостнее, почему они не могут быть доброжелательнее друг к другу?

В нашей стране демонстрировались четыре фильма Акира Куросавы: «Злые остаются живыми», «Расёмон», «Жить» и «Красная борода». В одних своих произведениях Куросава рассказывает о жестоких средневековых междоусобицах, феодальных нравах, самурайской морали («Расёмон», «Семь самураев», «Замок интриг», «Телохранитель»), другие («Жить», «Злые остаются живыми») посвящает современным темам. И в тех и в других главное — внутренний мир персонажей.

— Классификация моих картин на современные и исторические несколько схематична,— говорит Акира Куросава.— Форма всегда зависит от темы.

Есть, темы, которые легче поднимать в форме исторических лент. Например, «Расёмон» — фильм современный, но оправленный в исторические рамки. Разница в том, что в исторических фильмах сильнее элемент зрелищности, которая всегда важна в кино. Фильм не может быть музейным экспонатом, он должен отражать свое время, быть понятным для современников. Выбирая тему, которая на устах у всех, выражая ее в исторической или современной форме, я задаю все тот же вопрос: почему люди не могут быть в лучших отношениях, в обстановке взаимопонимания? Это гуманистическая мысль Достоевского, которую я стараюсь показать разными способами, чтобы сделать ее наиболее понятной. При помощи фильма на историческую тему, например, «Красная борода», я смог всерьез критиковать буржуазное общество. В этот фильм я вложил все свое сердце. Им завершился для меня определенный этап творчества. После него я решил сделать фильм другого направления. .

— И для этого поехали в США?

— Я получал десятки предложений работать за границей. Я отказывался от них, поскольку мне ставили условия, каким должен быть сценарий и актеры. Например, мне предложили сделать приключенческий фильм, в котором Керк Дуглас был бы вооружен револьвером, а Тосиро Мифуне — мечом. Разве это не безумие? Все предложения подобного рода мне не подходили. В 1966 году я согласился поставить в Голливуде фильм «Стремительный поезд» только с американскими актерами. Поехал на условиях: неограниченный бюджет, неограниченное время работы над фильмом и полная свобода подбора актеров. Из этого проекта ничего не вышло. Тогда я договорился о постановке фильма «Тора-тора-тора» («Тигр-тигр-тигр»), Это кодированный радиосигнал о нападении японцев 7 декабря 1941 года на Пирл-Харбор. Я хотел сделать философский фильм и много о нем думал, фильм, который напомнил бы людям об ошибках прошлого, о необходимости сохранить мир. Мне обещали свободу действий, обещали не стеснять в сроках, и я решил попытать счастья. Через неделю я прервал съемки. Видимо, у меня и у продюсеров был разный подход. Это было в декабре 1968 года. Достаточно сказать, что по их просьбе я переделывал сценарий 28 раз! И все-таки ничего не вышло. Съемки продолжили другие. Американцы объявили, что у меня нервное расстройство. Но дело было не в этом, а в разладе с ними. Я считаю, что в фильме должен быть один режиссер со своими принципами, единой сквозной линией замысла. Пять лет пропали зря.

«Под стук трамвайных колес» я снял меньше чем за месяц. Каждый эпизод снимался не по кускам, а на одном дыхании. Декорации делались с таким расчетом, чтобы собирать и разбирать их на месте, не прерывая съемок.

— Если бы вам пришлось уничтожить все свои фильмы, кроме одного, какой бы вы оставили?

— «Идиот» по Достоевскому. Я вложил в него весь свой художнический опыт. С детства Достоевский мой любимый писатель. Я постоянно читаю его. Никто так, как он, не выразил уважение и доброту к человеку. Сочувствие к чужому горю, на которое он был способен, безмерно. Может’ быть, поэтому я так люблю Достоевского. Моя любовь к нему выразилась и в «Пьяном ангеле» и в характере героя «Красной бороды». Она проявляется во всех моих произведениях и не всегда сознательно.

…Действие фильмов «Идиот» и «На дне», как и действие шекспировского «Макбета» в фильме «Трон в крови», Куросава перенес в Японию. Он объясняет:

— Героев пьесы «На дне» я перенес в японскую ночлежку, чтобы японцы лучше поняли суть произведения. Я хотел, чтобы японцы лучше поняли и душу произведений Шекспира, хотел приблизить его к нам. Я не старался смешивать японский и европейский стили, это получалось само собой.

— Как бы вы определили главную тему своего творчества?

— Уважение к человеку, стремление освободить его от всего наносного, вернуть его к самому себе. Ведь в Японии сейчас все стоит вверх ногами…

— Как вы расцениваете положение японского кино сегодня?

— Как трудное и даже трагическое.

Слишком много снимается порнографических фильмов, а они идут в одной программе с хорошими. Люди стесняются ходить в кино с детьми, семьями. В кино теперь нельзя сидеть без чувства стыда. Я же хочу, чтобы кинозал стал таким местом,

куда люди идут без стыда, идут, чтобы смеяться и плакать вместе с героями. Я хочу, чтобы кинотеатр стал для людей местом общения, где они делятся друг с другом впечатлениями. Я хочу, чтобы у режиссеров были условия для творчества, чтобы они не думали о куске хлеба, а могли все свое существо отдать киноискусству. Во многом будущее японского кинематографа зависит от отношения к нему со стороны правительства. Если киноискусство останется во власти монополистов, которые думают лишь о собственной выгоде, оно погибнет.

— На что вы возлагаете свои самые большие надежды?

— На молодежь. Есть очень много способных, талантливых молодых режиссеров, но им не дают возможности делать фильмы. Ветераны должны помочь им стать на ноги. Свой новый фильм я буду делать с тремя молодыми учениками. Хочу вместе с ними начать делать телефильмы. Это другое искусство, отличное от кинематографа, одному мне идти в него поздно, а вместе с учениками я сделаю это. В дальнейшем я собираюсь открыть школу кинорежиссуры, где буду готовить новых постановщиков, способных, как я думаю, спасти киноискусство страны.

— Некоторых aктepoв например, Тосиро Мифуне, вы снимали во многих своих картинах. Почему в последнем фильме вы пригласили новых исполнителей?

— Актеры, которых я снимал раньше, выросли, стали знаменитыми. Тосиро Мифуне, например, стал президентом компании, у него есть собственная студия. Я хотел уговорить его вернуться ко мне, но пока не смог.

Да и со средствами было трудно. Поэтому я пригласил новых актеров. С другой стороны, нельзя работать все время с одними и теми же людьми. Это грозит застоем. Я и раньше в каждом фильме старался дать роль двум либо трем молодым исполнителям.

— Чему посвящаются ваши новые фильмы?

— Один — самурайской жизни, один — современной. Потом хочу приехать снимать фильм в Советском Союзе. Я буду снимать недорогие фильмы — они ближе к правде.
— Как бы вы сформулировали цель вашей жизни?

— Я режиссер… вот и все. Я знаю себя достаточно хорошо, чтобы понимать простую истину: случись мне разлюбить кино, я бы пропал. Кино — это моя жизнь.

С. Черток

Опубликовано 25 Дек 2013 в 19:37. Рубрика: Акира Куросава, антология всего сайта ХОРОШЕЕ КИНО, Статьи про кино и не только. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.



Ваш отзыв